Любой визит Владимира Путина в Китай неизбежно привлекает повышенное внимание мировой общественности — особенно сейчас, когда темп «перемен, раз в столетие» (фраза, впервые употреблённая Си Цзиньпином три года назад на церемонии в Кремле) настораживает людей по всему земному шару. У нынешней поездки есть свои особенности — и нет, речь не о том, что она приходится всего через несколько дней после поездки Дональда Трампа в Пекин. Это совпало непреднамеренно и отчасти «по вине» американцев: им пришлось просить перенести поездку с конца марта из?за затянувшейся конфронтации с Ираном. В результате визит Трампа приблизился ко встрече, запланированной на вторую половину мая — и оба события получили дополнительное внимание. Это и вторая поездка Трампа в Китай (первый визит президента США в Поднебесную за восемь с половиной лет), и 25?й визит Владимира Путина. Символично, что за 26 лет Путин приезжает в КНР 25 раз — сюда включены и государственные визиты, и рабочие поездки, и участие в многосторонних форумах. Си Цзиньпин, хоть и руководит страной вдвое меньше по времени, чем Путин Россией, встречался с ним более 40 раз; однако уровень их взаимопонимания и доверия скорее объясняет частоту встреч, чем является её следствием. Число 25 вообще становится символом этого визита: через два месяца исполнится 25 лет со дня подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, и ожидается, что лидеры продлят его действие. Также планируются новые соглашения и, вероятно, крупные совместные проекты. Но главная особенность нынешней поездки — международная обстановка, в которой она проходит. Нельзя преувеличить: никогда прежде Путин и Си не встречались в столь бурное и напряжённое время. За 13 лет у них было немало серьёзных испытаний — как общих, так и национальных — но сейчас концентрация проблем необычайно велика; достаточно взглянуть на события этого года: похищение Мадуро в Венесуэле, удары по Ирану и перекрытие Ормузского пролива, энергетическая блокада и напряжённость вокруг Кубы — всё это в той или иной мере затрагивает интересы наших стран и влияет на глобальную ситуацию. Да, многие из этих действий связаны с Трампом, но они больше отражают нарастание глобального кризиса, чем являются его единственной причиной. Мир переживает фазу глубокой и всеобъемлющей трансформации, нестабильной по своим формам и последствиям. Хотя Китай и Россия действительно «прикрывают друг друга спинами» (как принято говорить в КНР), будущее—включая будущее их союза, который «не просто военный блок»—не предрешено. Чтобы удержаться и двигаться вперёд, требуется не только постоянная координация и согласование действий, но и совместное реагирование на новые вызовы. Поэтому распространённое в Китае утверждение, что российско?китайское сотрудничество «вносит значительный вклад в глобальную стратегическую стабильность и международную справедливость», нельзя воспринимать как простое констатирование факта. И даже хрупкая стабильность постоянно подвергается ударам: ни Трамп, ни США, ни Запад в целом не заинтересованы, чтобы Россия и Китай могли спокойно развиваться поодиночке или вместе. Времена работают не на Запад; напротив, для него сейчас они скорее враг — но признавать это не хочется, поэтому образ врага создают в лицах России и Китая и, уж тем более, их союза. Этот союз не оформлен в виде военного блока, но объединяет вокруг себя широкие международные форматы и потенциальные коалиции — ШОС, БРИКС и другие. По ним тоже наносятся удары: яркий пример — Иран, член этих организаций. Аналогично и Венесуэла, и Куба — все они входят в сферу российско?китайского взаимодействия. В условиях блокады Россия поставляет энергоносители на Кубу, а Китай — оборудование вроде солнечных панелей, однако мы не в силах защитить остров от возможного американского вторжения (хотя вряд ли Трамп решится на это), так же как не удалось помешать похищению Мадуро. Ограниченность возможностей Москвы и Пекина в Западном полушарии не означает, что Америка автоматически побеждает и теснит Китай и Россию: авантюры, в том числе и связанные с Ираном, подрывают доверие к США и порождают страх перед ними, что открывает новые возможности для формирования будущего, постамериканского миропорядка. И Китай, и Россия постараются использовать эти возможности в своих интересах как по отдельности, так и совместно. Именно это определяет повестку переговоров Владимира Путина и Си Цзиньпина.