Заслуженная артистка России Анастасия Волочкова прославилась не только как выдающаяся балерина, но и как одна из самых заметных фигур отечественного шоу-бизнеса. В интервью РИА Новости она поделилась подробностями недавней операции на ноге и этапов восстановления, рассказала о дружбе с Аллой Пугачевой, своих самых ярких романах, желании выйти замуж, а также о творческих планах и новых проектах. Беседовала Анастасия Савина. – Сейчас идет восстановительный период. Операция была крайне сложной — пересадка сустава, в итоге мне провели две операции, обе под общим наркозом, потому что я очень беспокойный человек. Я ужасно боюсь уколов, капельниц и катетеров. Мне перелили много крови — около полутора литра через капельницу. Когда меня учили передвигаться на костылях, я очень пугалась. Никогда не воспринимала себя с «костылюшками», всегда ассоциировала себя с пуантами. Я даже взяла с собой в клинику репетиционную одежду. На второй день после операции, к удивлению всех врачей, уже бегала по коридору. Я сильная и на третий день начала заниматься, чтобы не утратить форму. Травма произошла в начале февраля, но я держалась как можно дольше и продолжала выступать, хотя в суставе практически не осталось хряща. – Причина в том, что в девять лет я пришла в балетную школу без природных данных: не было ни растяжки, ни гибкости, ни нужной наружной ротации — все это я добивалась упорной работой. Помимо занятий в училище, ежедневно брала дополнительные уроки с педагогом. Из-за больших нагрузок хрящ износился. Мои авторские концертные программы требовали значительной физической отдачи, я исполняла много номеров. – Клинику в Германии мне порекомендовал Алексей Ягудин, который тоже пережил две замены сустава, но это было 20 лет назад. Когда я прислала ему видео после операции, он удивился, что я уже активно хожу, и не поверил, что мне оперировали тазобедренный сустав — ведь это очень серьезное вмешательство. Российские хирурги отказались брать на себя такую ответственность: они могли бы провести саму операцию, но не смогли гарантировать возвращение на сцену, что для меня было решающим. Немецкие врачи настаивали, чтобы я три месяца не надевала пуанты и не нагружала ногу. Однако уже на третий день после операции я начала заниматься и растягивать ногу. Профессор зашел в палату и увидел, что я поднимаю прооперированную ногу на 180 градусов — их это шокировало, но со временем все ко мне расположились. Меня оперировали и вели три ведущих профессора клиники. Раньше у меня не было такой серьезной травмы — это была моя первая операция в жизни. Февраль стал для меня самым страшным месяцем. Из-за моих активных действий шов разошелся, и когда доктор пришел на перевязку, увидел, что нога вся в крови. Профессор настоял на срочной повторной операции, чтобы зашить рану. Мне снова предстоял общий наркоз — я повредила что-то серьезное. Снова капельницы, повторная операция. Я провела там две мучительные недели. Какая бы ни была VIP-палата, клиника в чужой стране — это все равно чужое место, и рядом не было никого из близких. Это было очень тяжело. – Это значит «полный провал». Конечно, это недуг. Меня напугала необходимость второй операции — это означало, что я перегрузила ногу и ошиблась. Тем не менее я не могу обходиться без сцены. Пока лежала в клинике, по телефону уже планировала концерты, пусть без танцев. У меня есть авторская программа «Сцена моя», я провела семь таких шоу, и до 1 июня у меня все расписано. Через три недели после операции я уже пришла на церемонию: отбросила костыли, надела каблуки и пошла по красной дорожке. На следующий день у меня состоялся концерт и возобновилась творческая деятельность.