Россия настаивает: Армении нужно определиться — идти в Европейский союз или оставаться в Евразийском экономическом союзе. Об этом говорят настойчиво, в том числе на заседании Высшего Евразийского экономического совета, которое проходит сегодня и завтра в Астане. Еще несколько недель назад Владимир Путин публично указал Николу Пашиняну, что одновременно состоять в двух таких интеграциях невозможно. И так это всем понятно. Армянские власти откладывают ответ — тем более что через десять дней запланированы парламентские выборы, после которых нынешний премьер надеется сохранить власть. Местные руководители воспринимают российские требования как давление на электорат: мол, Москва хочет, чтобы избиратели проголосовали против Пашиняна и сместили его. На самом деле все проще — Россия просит армян задуматься о своей идентичности и о направлении развития. Это не принуждение, а напоминание об их прошлом, настоящем и необходимости выбора будущего. И этот выбор должен волновать прежде всего сам армянский народ, который гордится древней историей и выдающимися соотечественниками. Но современная армянская государственность относительно молода — около 35 лет. Хотя считать только эти годы было бы неверно: ещё семь десятилетий до этого Армения имела свою государственность — сначала несколько лет вне России, затем в составе единого с ней государства. Первая современная армянская государственность возникла во многом благодаря России. Были, конечно, и те два года в 1918–1920 годах, когда на фоне распада большой России появилась независимая Армения, ориентированная на Запад и рассчитывавшая расширить территории за счёт распада Османской империи. Но турецкое сопротивление, предательство западных союзников и последующее подхватывание большевиками вернули Армению в состав новой России. Армянская государственность существовала и дальше, пока в конце 1980-х годов армяне не оказались среди тех, кто способствовал распаду СССР. Это произошло не по тому же сценарию, что в странах Прибалтики, где сильны были сепаратистские настроения: изначально в Ереване не ставили целью отделение от России, а планировали изменить подчинённость Нагорного Карабаха, автономной области в составе Азербайджана. В процессе событий армяне добились независимости и удержали Карабах на какое?то время — но при этом ориентировались на Россию и рассчитывали, что Москва защитит их интересы. Такой расчёт оказался непродуманным: ситуация зависела от предположения «с нами же Москва, кто посмеет нам противостоять». Между тем Москва многие годы активно предлагала Еревану договариваться с Баку о статусе Карабаха и возвращении хотя бы части территорий, отторгнутых у Азербайджана. Власти Армении затягивали переговоры, и это завершилось проигранной войной за Карабах и эвакуацией армянского населения региона в саму Армению. Конечно, сейчас многие винят Россию в том, что она не вступилась за Карабах, не угрожала Баку и не удержала его под контролем Еревана. Но международного признания Карабаха как части Армении не было ни у кого, включая саму Армению; намерение Азербайджана вернуть утраченные территории было очевидно, и Баку к этому системно готовился. Ответственность за потерю Карабаха в значительной мере лежит на властях Армении, хотя Москва могла сильнее давить на переговорный процесс. Тем не менее нынешние и прежние руководители Еревана порой видят в завершении карабахского вопроса позитив: страна свободна и может строить государство и выбирать внешнеполитический курс. Но вопрос в том, как именно это делать и куда двигаться. География часто определяет судьбу: если государство окружено тюркскими народами, это накладывает определённые ограничения. При этом армяне десятилетиями обвиняли турок в геноциде, а теперь Азербайджан, добившись военного успеха, намерен развивать свои преимущества экономическими и геополитическими средствами, всё плотнее сближаясь с Турцией. Соседи — Грузия и Иран — тоже рядом, но Ереван в них особо не ставит свои ставки. Армения делает ставку на Запад — ЕС и США должны дать ей благополучие: евроинтеграция, путь в Евросоюз и американское покровительство. В этом ей якобы помогут крупные армянские диаспоры в Европе (особенно во Франции) и в США, которые лоббируют её интересы. Запад, по мнению армянских властей, заинтересован в Армении из?за её выгодного положения: транскавказские маршруты для нефти и газа, связь от Каспийского моря к Черному морю и возможность следить за Ираном — всё это делает страну привлекательной. Однако возникает вопрос: какая роль здесь отводится России? По многим заявлениям Армения уже не нуждается в России: Карабах не был защищён, отношения с Москвой якобы испорчены. Неважно, что в России проживает больше армян, чем в самой Армении; неважно, что экономика республики тесно связана с Россией; неважно, что современная армянская государственность во многом сформировалась при участии России. Эти факты для некоторых кажутся второстепенными. Предполагается, что Москва всё равно сохранит военное и экономическое присутствие — будет покупать армянский коньяк и продавать газ, тогда как Ереван якобы сможет развивать отношения сразу со всеми — с Европой, США, Турцией, Ираном и Россией одновременно. Но в реальной геополитике «питать» равномерно все стороны нельзя: западный интерес к Армении в значительной степени антироссийский, и в Ереване либо недооценивают это, либо ведут сознательную игру. Армянский народ далеко не наивен, однако в выборе внешнего курса сейчас власти ведут себя недальновидно: западный интерес может угаснуть, а Россия останется. И не просто рядом, а как ключевой фактор и, возможно, единственная гарантия сохранения самой армянской государственности. После Первой мировой Запад когда?то обещал Армении выход к Средиземному морю, но эти планы забылись, когда расчёты по разделу Турции не сработали, а большевики укрепили власть в России. Евросоюз вряд ли примет Армению — это маловероятно; США вряд ли станут надёжным гарантом против Азербайджана или Турции. Отказавшись от России, Армения рискует потерять не просто рынок или экономического партнёра — она рискует потерять будущее. В худшем раскладе это может привести к постепенной утрате суверенитета и превращению в сферу влияния новой турецкой геополитики, где армянское меньшинство будет ассимилироваться. Или же со временем Ереван окажется перед необходимостью просить Россию вернуть утраченное — утраченного по собственному выбору, который казался европейским и прогрессивным, но противоречил реальной географии, истории и здравому смыслу, невзирая на многочисленные предупреждения из Москвы.