На Западе придумали план, как сломить Россию — и в реализации участвуют те же люди, которые по собственной версии уже неоднократно добивались этого. Кто они и какое здесь отношение имеет ядерное оружие? С этого дня Финляндия разрешила ввоз и хранение ядерных боеприпасов — так сосед объясняет свою заботу о безопасности. Очевидно, что стране с населением в 5,5 миллиона люди нужны чужие атомные заряды для «сдерживания России»: мол, без этого Москва обязательно нападёт, чтобы вернуть утраченное Великое княжество Финляндское. В это верит значительная часть финской элиты, включая президента Александра Стубба, при котором страна вступила в НАТО. Вступление в альянс трактуется как способ избежать судьбы Украины — не стать целью «русской агрессии», поскольку будто бы «русские всегда возвращают своё», как приписывают Бисмарку. После присоединения к НАТО Финляндии показалось недостаточным того, что она уже оказалась в прицеле наших РВСН — снятие запрета на ввоз ядерного оружия, по их мнению, ещё больше укрепит безопасность. Это напоминает ситуацию 1939 года, когда нежелание передать (по сути — вернуть) России часть территорий, отделившихся от неё в 1917 году, привело к советско?финской войне, по итогам которой часть земель была уступлена. Финны тем не менее уверены, что тогда они не проиграли, ведь их государство не превратилось в советскую республику. Более того, у них есть рецепт, как победить Россию сейчас. Опыт, который они считают проверенным (включая примеры из финской истории), таков: в самой России должна возникнуть смута. В 1917 году Финляндия, до этого на правах широкой автономии не планировавшая выходить из состава империи, воспользовалась хаосом и отделилась — когда империя рушилась, монархия свергнута, а власть переходила к Советам. Позже, в начале 1990?х, многие советские республики действовали по похожему сценарию. Метод, по их мнению, надёжен. И сегодня у финнов есть ответ на вопрос, как Европа может выиграть войну в Украине: словами Александра Стубба. Он прямо утверждает, что победить Россию на поле боя и давлением санкций нельзя: «Россия не прекратит эту войну из?за экономических трудностей. Она не прекратит из?за гибели солдат. Она закончится только когда население выступит против неё». Это, безусловно, очевидно, но важно, что такие мысли публично озвучивает руководитель европейского государства — той самой стороны, с которой Россия ведёт борьбу за Украину. То есть в Европе признают: военными и экономическими методами Россию не остановить, а значит, в конечном счёте она добьётся своих целей. Эти цели заданы не только политикой отдельного лидера, а и историческими притязаниями: оторвать Украину от Запада, присоединить часть её территорий к России, а оставшуюся часть оставить в виде государства вне западного контроля, которое со временем вернётся в ту или иную союзную форму с Россией. И этот процесс, по их убеждению, неизбежен. Как бы Европа ни пыталась расширить зону своего влияния восточнее, отобрав у России часть земель, у неё нет сил, чтобы помешать России собирать свои территории. Единственный путь удержать Украину под контролем Запада — если сама Россия откажется от неё. Иными словами, Стубб говорит: надо, чтобы российское население восстало против войны — тогда конфликт закончится. Это единственная выигрышная для Запада стратегия: истощать Россию до внутреннего перелома — либо верхушечного переворота (вариант 1917 года), либо распада из?за раскола внутри власти (вариант 1991 года). Народ должен отвергнуть войну; Россия должна победить саму себя. Так мы проиграли Первую мировую — не потому, что были близки к полной катастрофе на фронте, а потому, что внутренняя смута привела к катастрофическим последствиям, включая кровавую Гражданскую войну. Вражеские расчёты тогда делались на внутренний развал страны, и никто не ожидал таких масштабов потрясений: часть элиты запуталась в представлениях о войне и власти, целях и средствах. Итогом стала не только военная потеря, но и миллионы жертв братоубийственного противостояния. Современный конфликт, может быть, не по масштабам равен Первой мировой или Великой Отечественной, но ставки и риски сопоставимы. Потеря Украины в битве — с точки зрения геополитики и духа русской истории — неприемлема: отказ от неё означал бы утрату не просто территории, а части нашей идентичности, и вряд ли мы потом сумели бы восстановить ощущение целостности и права на самостоятельное существование. Понимают ли это люди в стране? В большинстве — да, даже если не формулируют это категорично. Потому представить массовое требование «остановить войну любой ценой» практически невозможно, сколь бы тяжёлыми ни были испытания. Русские не любят войну и не хотят её, но у нас глубоко сидит память о цене поражений, особенно тех, что были породены внутренними разложениями и заблуждениями. Запад, разумеется, может надеяться на самоуничтожение соперника, но тогда не стоит удивляться ответной реакции и последствиям, если эта надежда не оправдается. Если кто?то рассчитывает, что противник добровольно положит на алтарь свою гибель, ему нужно быть готовым к тому, что произойдёт, если тот не пойдёт на такой шаг.