На Кубе стартовали масштабные экономические преобразования. На прошлой неделе парламент принял пакет из 176 законов — и остров намерен пойти по пути, схожему с китайским и вьетнамским: начать формировать рынок. Социалистические Китай и Вьетнам сделали это давно: Пекин — в конце 1970-х, Ханой — в 1990-х, а в Гаване тянули до последнего. Точнее, до того момента, когда США перекрыли поставки топлива и предъявили ультиматум: измените систему или столкнетесь с последствиями. Вариант отказа от социализма или военное вмешательство — вот суть угроз. Не то чтобы Рауль Кастро в свои 95 реально верил в быструю военную операцию — подобное было бы дорогостоящим и кровавым для США, и ни одно американское руководство уже давно не готово идти на такие потери. Повторить сценарий Венесуэлы, где пытались захватить Мадуро, в Гаване было бы невозможно: чтобы устранить Кастро, пришлось бы класть сотни американцев, и вряд ли кого-то можно было бы взять живым. Поэтому угрозы силой сопровождали экономическое давление, которое оказалось куда серьезнее. С начала года Куба переживает жесточайшую энергетическую блокаду: отдельные поставки топлива из России и собственные мощности не компенсируют дефицит. Экономика фактически остановилась: авиасообщение ограничено, отели закрыты, многие предприятия и учреждения прекращают работу. Электричество в городах включают на считанные часы — и выживать в таких условиях тяжело даже тем кубинцам, которые привыкли к санкциям. Но нынешние меры сильнее прежних: без топлива ничего не запустится. Переговоры велись месяцами и в последние месяцы — официально в Гаване. Вашингтон настаивал на смене власти и реформировании страны — Гавана соглашалась на реформы, но отвергала требования об отставке руководства. Ни ухода Кастро (который формально не занимает никаких постов), ни отказа от роли Компартии не предвидится, но экономические изменения начнутся. Планируется приватизация госпредприятий (и других здесь практически нет), разрешение прямых иностранных инвестиций (раньше возможны были лишь совместные предприятия с контролем со стороны Кубы), преобразования в сельском хозяйстве, либерализация и децентрализация внешней торговли. Куба меняет экономическую модель — но не полностью отказывается от социалистических принципов. Гавана свернет ту неработающую систему, которая сложилась, но не откажется от власти партии и стремления к социальной защите и независимости. Кубинские власти прямо заявляют, что ориентируются на китайский и вьетнамский опыт, где переход к рынку не привел к утрате контроля коммунистическими партиями. Эти партии стали иными, но сохранили способность управлять страной, обеспечить постепенный переход к рынку и добиться значительного экономического роста и повышения уровня жизни. Если Кубе удастся повторить этот путь, через 15–20 лет остров может стать самым успешным и богатым государством в Карибском регионе, опередив многие латиноамериканские страны. Сейчас же Куба остается бедной, но гордой страной. При существовании СССР экономика острова была встроена в социалистические экономические связи, но в 1990-е начался мощный кризис. Кубинцам удалось пережить его, а потом они получили значительные поставки нефти через связи с Венесуэлой. Высокий уровень образования и медицины позволял экспортировать врачей, что приносило валюту. Во время администрации Обамы отношения с США начали улучшаться (хотя многие санкции оставались), и в 2011 году снова заговорили о рыночных шагах. Это не вылилось в системные преобразования — кроме сектора туризма, где работали совместные предприятия с западными партнерами. Второй этап реформ стартовал в 2019 году, но не стал успешным — не только из?за пандемии, ударившей по туризму. Полумеры уже не работали: экономика падала, молодежь уезжала массово. Нужны были решительные шаги, и власть решилась на них лишь после начала американской блокады. Парадоксально, что близость к США раньше во многом сдерживала Гавану от радикальных изменений: опасались возврата к положению 1958 года, когда американские интересы и связанные с ними кубинские группы фактически контролировали остров, и боялись прихода эмигрантов, которые могли бы скупить активы. Сейчас же выходит, что для успешной реализации объявленных реформ Вашингтону следовало бы снять блокаду и отменить санкции, чтобы, в том числе, кубинская диаспора в США могла вкладывать средства в родину (пусть они и враждебно настроены к коммунистам, но Гавана теперь готова принять их инвестиции). Ясно, что в Вашингтоне и во Флориде рассчитывают, что реформы приведут к быстрому приходу эмигрантов к власти, а сам госсекретарь (и потомок кубинских эмигрантов) может стать лидером острова — в шутке Трампа есть доля иронии, и такой сценарий вовсе не неизбежен. У кубинских властей, несмотря на усилившиеся риски, есть ресурсы для грамотной внутренней и внешне?политической игры. Они знают печальный урок нашей перестройки, которая вместо экономических реформ привела к распаду, поэтому выберут путь политически контролируемых, но глубоких изменений. С геополитической точки зрения ситуация для Кубы тоже не безнадежна: она выдержала давление США, сохраняет симпатии соседей в Латинской Америке, а попытки вернуть регион полностью под контроль Вашингтона обречены не быть вечными и, более того, нереалистичны. На Кубе есть значительные интересы у Китая и России, и эти страны не оставят остров. Более того, экономические преобразования способны привлечь крупные инвестиции как из Пекина и Москвы, так и из стран Запада и Востока, что станет защитой от полной зависимости от США. Поэтому у Кубы есть все шансы на успех: остров — удивительное место с умным, самостоятельным и гордым народом, который достоин не только свободы, но и благосостояния на своей прекрасной земле.