Ближневосточная эскалация создает серьёзные трудности по всему миру. В то же время Россия — одна из стран, чей экспорт стал приносить дополнительные сверхдоходы на фоне происходящего. Её географическое и политическое положение оказалось весьма удачным в нынешней ситуации. Конфликт дошёл до того, что США были вынуждены пойти на, казалось бы, невероятный шаг — временно отменить санкционные ограничения на российскую нефть. Это коснулось не только Индии, которая после торговых соглашений с Вашингтоном заметно сократила закупки нашей нефти, но и других стран. Более того, индийские покупатели начали снова забирать российскую нефть ещё до официального разрешения США — то, что прежде оставалось невостребованным, оказалось на танкерах в ожидании выгрузки. Владельцам танкеров было невыгодно торопиться со сбытом, поскольку в январе–феврале цены на нефть упали — до примерно 41–45 долларов за баррель. Решение подождать, пока котировки восстановятся — например, в связи с началом сезона в автомобильной отрасли или с нарастанием геополитических рисков в Иране — оказалось правильным. Теперь Индия стремится выкупить эти запасы, несмотря на то, что нефть подорожала. Марка Urals подскочила почти вдвое по сравнению с прошлым месяцем — к 16 марта её цена приблизилась к 90 долларам за баррель. Китай не отказывался от российской нефти и, имея возможность противостоять давлению США, существенно увеличил закупки: в первую неделю марта импорт вырос на 2,1 млн баррелей по сравнению с предыдущей неделей — с 10,3 до 12,4 млн баррелей. И это, по всей видимости, не предел. Предложения приобрести российскую нефть начали поступать от многих пострадавших импортеров в Азии — среди них Таиланд, Шри-Ланка и даже Япония. Для Японии ситуация особенно остра: через Ормузский пролив она получала около 90% своего нефтяного импорта. Конечно, у стран есть стратегические запасы — в разной степени — но их истощение представляет риск и будет сказываться на мировых ценах. Поэтому государства пытаются диверсифицировать поставки, пока есть возможность. Такой всплеск спроса на ранее «запрещённую» российскую нефть благоприятно отражается на доходах отечественных нефтекомпаний и на бюджетных поступлениях. Во-первых, цены на нефть в целом поднялись на фоне дефицита: блокировка прохода через Ормузский пролив исключила из оборота на Ближнем Востоке примерно 15–20 млн баррелей в сутки. Если в феврале средняя цена Urals была около 45 долларов за баррель, то сейчас она приблизилась к 90 — рост в два раза. Хотя средняя за март, по прогнозам, может оказаться ниже — ближе к 75 долларам за баррель — это всё равно добавляет порядка 30 долларов к февральской цене (а к январской — ещё больше). Во-вторых, дисконт Urals по отношению к Brent быстро сокращается: нефть, ранее подпадавшая под санкции, вновь стала легитимной и доступной. В последние месяцы скидка на Urals достигала рекордных 30 долларов за баррель из-за ноябрьских ограничений США в отношении «Роснефти» и «Лукойла». Однако уже в начале марта она уменьшилась вдвое, а к 16 марта составила примерно 11–12 долларов. При дальнейшем повышении спроса скидка может продолжить падать — логично, если столько стран готовы активно закупать нашу нефть. Эксперты оценивают, что рост цены Urals на 10 долларов даёт около 2,2 миллиарда долларов дополнительных экспортных поступлений в месяц при объёме 217 млн баррелей в месяц (7 млн баррелей в сутки). Увеличение цены на 30 долларов при тех же поставках даёт примерно 6,6 миллиарда долларов дополнительных доходов.