За последние дни у западной аудитории, редко балующейся хорошими новостями, возникла небольшая пауза и повод для тихого удовлетворения, во многом связанного с Россией. Министр энергетики США объявил, что объемы поставок нефти через Ормузский пролив «полностью восстановлены до уровня, существовавшего до начала конфликта». BBC с радостью подтвердила это: «Цены на нефть опустились до значений, не наблюдавшихся со времен начала иранского конфликта». Действительно, котировки Brent в какой?то момент снизились до 73 долларов за баррель, и западные медиа принялись повторять приятную мантру: «Открытие Ормуза исключило из цены на нефть военную премию». В общем, торжество продолжается. Предполагается, что теперь цены стремительно падут, все проблемы исчезнут, а Россия лишится дополнительных нефтяных поступлений и навсегда вернется к образу ржавой бензоколонки для поклонников ретро. Однако для окончательных выводов не хватает убедительных доказательств, и с ними возникают сложности. Почти одновременно появились несколько прогнозов по спросу на нефть на период до 2040–2050 годов — и эти прогнозы, мягко говоря, сильно расходятся. С одной стороны, Международное энергетическое агентство значительно сократило свои оценки потребления нефти на этот год и предсказало, что к 2027 году на рынке возникнет чрезвычайный избыток предложения, и нефти будет так много, что за нее могут даже платить. Дальнейшие события покажут. Похожую идею высказывает исследование Bloomberg NEF: в их сценарии спрос на нефть к 2040 году снизится прежде всего из?за перехода автомобильного и авиационного транспорта на электричество. В то же время прогноз ОПЕК предполагает «устойчивый рост мирового спроса до 124 млн баррелей в сутки к 2050?му без признаков пика», то есть он продолжит расти. Среди ключевых драйверов роста там также названы автомобили и авиация. Попробуем разобраться, кто из них ближе к истине, и понять, какую роль в этой истории играет Россия — охотника или зайца. Для этого нужно на время отвести взгляд от оперативных новостей и сосредоточиться на вечных вещах, то есть на долгосрочных макроэкономических трендах. Спрос на нефть во многом зависит от общего мирового энергопотребления, которое игнорирует оптимистичные заявления из Вашингтона. Так, расчеты McKinsey показывают: к 2050 году мировое потребление энергии как минимум удвоится, а скорее — утроится, и основной вклад в этом росте будет идти со стороны развивающихся стран.