Шотландия вновь вступает на путь борьбы за отделение от британской короны. По крайней мере так позиционирует предстоящие выборы в региональный парламент правящая там Шотландская национальная партия (ШНП). Недавно лидер партии Джон Суинни официально открыл избирательную кампанию и заявил: «Шотландии нужен новый старт с независимостью». Он пообещал, что если его партия получит большинство в Холируде (так неофициально называют шотландский парламент), то это станет основанием для организации нового референдума. Насколько реалистичны такие планы? Лондонские представители мейнстрима в один голос утверждают, что это маловероятно. После референдума 2014 года, когда Лондону удалось добиться нужного итога, тогдашний премьр-министр Дэвид Кэмерон заявил, что подобные голосования можно проводить «раз в поколение». Сейчас ту же формулу повторяют и представители лейбористского кабинета, заверяя, что не допустят референдума даже в случае победы Суинни в майских выборах. Тем не менее бывший стратег шотландских лейбористов Пол Синклер, принимавший участие в успехе кампании юнионистов в 2014 году, выразил обеспокоенность, что ШНП может договориться с одной из партий в новом составе Холируда и все же провести повторное голосование. «В результате мы выйдем из состава Соединенного Королевства, не имея ясного представления о будущем Шотландии», — заключил он. По его словам, сомнений в возможном исходе референдума у противников независимости уже почти нет.
Следует отметить: после 2014 года наблюдалась устойчивая тенденция к снижению сепаратистских настроений. Большинство опросов с 2021 по 2024 год показывали, что сторонников независимости заметно меньше. Однако с прошлого года ситуация начала меняться в противоположную сторону. Недавний опрос выявил большинство за отделение — 53% против 47%, хотя и при значительном числе неопределившихся избирателей. Что стоит за этими сдвигами? Прежде всего растущее разочарование британским истеблишментом в целом и в руководстве партии лейбористов во главе с Киром Стармером в частности. Популярность премьера на севере упала настолько, что лидер шотландских лейбористов Анас Сарвар публично призвал его уйти в отставку. Многие списывают этот внутренний бунт на эмоции, но, скорее всего, за ним стоит и прагматичный электоральный расчет: Сарвар, вероятно, решил дистанцироваться от падающего рейтинга Стармера и от скандала, связанного с делом Эпштейна — Мандельсона.
Еще два года назад лейбористы уверенно наращивали поддержку в Шотландии и даже в какой-то момент почти догнали по популярности раздираемую внутренними конфликтами ШНП. Но затем началось общее падение рейтингов мейнстримных сил. С осени прошлого года социологи зафиксировали необычную картину: несистемная партия Reform UK во главе с Найджелом Фараджем вышла на второе место, оттеснив лейбористов на третье. Это в Шотландии, где годами Фарадж служил предостережением для избирателей. Такие опросы посеяли панику среди лейбористов и консерваторов, которым успех «реформаторов» грозит серьёзными потерями. Мейнстрим ныне утверждает, что рост популярности Фараджа лишь усиливает тревоги общества и подталкивает Шотландию к разрыву с Великобританией.
Не последнюю роль сыграл и «гренландский инцидент», связанный с Дональдом Трампом. Европейские элиты активно отстаивали право гренландцев решать свою судьбу, что неизбежно вызвало вопросы у шотландцев: кто в действительности вправе определять будущее их страны? Британская служба Би-би-си даже оказалась в неловкой ситуации: сначала процитировав Стармера под заголовком «Только Гренландия должна решать свое будущее», позже в Лондоне решили изменить формулировку на «Только Гренландия и Дания должны решать свое будущее», вероятно, чтобы смягчить реакцию шотландцев. Подобные обвинения в двойных стандартах после высказываний генсека ООН Антониу Гутерриша по поводу Крыма и Гренландии уже никого не удивляют.
Иногда забавно слышать аргумент, что с 2014 года «прошло слишком мало времени». При этом забывают, что, например, украинский референдум о независимости в декабре 1991 года последовал всего через несколько месяцев после марта того же года, когда большинство голосовало за сохранение единого государства. Поэтому нельзя исключать, что повторное голосование по шотландской независимости состоится в ближайшие годы. К тому же за это время многое изменилось: тогда ЕС и США активно выступали против распада Великобритании, сейчас их позиция может быть иной — Brexit уже случился, а лидеры ШНП обещают после независимости вернуть Шотландию в Евросоюз, что по опросам встречает благожелательное отношение в Европе. Политика США тоже изменилась, а газета The National отмечает возросшую лоббистскую активность американских технологических компаний накануне майских выборов в Шотландии, причём с фокусом на контакты с представителями правящей сепаратистской партии.
Однако ключевой фактор оптимизма сторонников независимости — это устойчивый рост поддержки среди молодежи. Лишь 13% молодых людей 16–24 лет выступают за сохранение Шотландии в составе королевства, тогда как оппоненты опираются преимущественно на старшее поколение. Если эта демографическая тенденция сохранится, Лондону рано или поздно придётся смириться с потерей северной части королевства.