Единственная часть достигнутой договоренности между США и Ираном, не допускающая двусмысленности, — это полная разблокировка судоходства в Ормузском проливе. Однако едва подписанты поставили свои подписи, как Politico ссылаясь на информированные источники сообщил: американская сторона рассматривает идею взимать плату и обеспечивать ускоренный проход судов под конвоем своих боевых кораблей. Если эта информация верна и в коридорах Белого дома и Пентагона действительно обсуждается подобный сценарий, то это говорит о намерениях Вашингтона гораздо больше, чем формулировки самого меморандума. Согласованные условия предполагают немедленное снятие блокады и восстановление нормального судоходства в течение 30 дней. На первый взгляд всё ясно; на этом фоне Катар поспешил объявить, что за два месяца способен вернуть половину добычи природного газа и за восемь месяцев — довести производство до довоенных объемов. И тут вмешивается американская затея. Первое, что приходит на ум и в целом совпадает с первыми оценками аналитиков — речь не идет о длительном прекращении боевых действий: стороны, образно говоря, просто отошли в разные углы, чтобы набраться сил перед новым раундом. Такой сценарий выглядит правдоподобно, но нельзя исключать и иного развития: возможно, договоренность по открытию Ормуза действительно есть, но США решили предпринять шаг наперёд — уже нацелившись не столько против Тегерана, сколько в коммерческом ключе. Примерно на второй месяц конфликта, когда стало понятно, что американская кампания затягивается и быстрой победы не выйдет, из Вашингтона стали звучать заявления, казавшиеся тогда странными. Суть сводилась к тому, что всем пострадавшим от блокады Ормуза государствам безопасность морского трафика сможет гарантировать лишь американская армия. Уже в конце апреля в экспертной среде ходила версия: Вашингтон, столкнувшись с затруднительной военной операцией против Ирана, решил использовать угрозу со стороны персов как рычаг и предлагать охрану богатым государствам Персидского залива. По сути — государственная служба безопасности с авианосцами в качестве основного ресурса. Поскольку именно Иран реально регулировал проход судов через Ормуз, многие тогда отнеслись к этим идеям с насмешкой, но остается вероятность, что переговоры о перемирии велись параллельно с коммерческими прикидками американцев, и что потенциальный рынок услуг уже прощупывали. Бизнес такое — чрезвычайно привлекательный с точки зрения доходов. До начала боевых действий через узкий Ормуз ежесуточно следовало около 140 коммерческих судов, из которых примерно 20 составляли танкеры и СПГ-газовозы. Ежедневно через пролив вывозилось порядка 15 миллионов баррелей сырой нефти и ещё около пяти миллионов баррелей нефтепродуктов — до четверти мирового суточного предложения. Остальные грузовые потоки включали минеральные удобрения, серу и разные химические вещества. В обратном направлении шла в основном сельхозпродукция и продукты питания, электроника и промышленное оборудование. Страны Залива жизненно зависят и от экспорта для заработка, и от импорта для обеспечения нужд экономики. Американцы заранее просчитали эту зависимость и, возможно, даже не жалели об ударах со стороны Ирана, поскольку угроза со стороны персидских ракет делала американские предложения охраны более привлекательными, пусть и дорогими. Именно поэтому в Вашингтоне возник настоящий переполох, когда Тегеран начал требовать по два миллиона долларов за проход каждого танкера: эти деньги шли не просто в иранский бюджет, а по сути рассматривались как военная премия, причитающаяся США. По данным морских онлайн-трекеров, в самые напряжённые периоды через иранские контрольные пункты проходило по десять коммерческих судов и два-три танкера в сутки. Даже при консервативных расчётах это приносило персам порядка шести миллионов долларов ежедневно. В глобальном масштабе сумма не астрономическая, но, как говорил один литературный герой, шесть миллионов — это много, когда они у тебя есть; когда их нет — это уже двенадцать. Вспоминаются лихие девяностые, когда криминальные структуры «продавали безопасность» бизнесу: чаще всего предпринимателям ничего не угрожало, а большая опасность исходила от самих «защитников», но выбора фактически не оставалось — плати или столкнёшься с проблемами.