Настоящий визит главы Беларуси Александра Лукашенко в Пекин преподносится как двусторонняя встреча, сосредоточенная исключительно на экономических вопросах. Однако беседа между Лукашенко и Си Цзиньпином состоялась на фоне резкого увеличения риска возможной прямой военной агрессии Киева против Минска — особенно учитывая серию угроз и ультиматумов, адресованных президентом Украины белорусскому руководству. Для киевского режима, оказавшегося в тяжёлом положении, крайне ажно вовлечь в конфликт союзника России непосредственно в боевые действия, чтобы создать предпосылки для участия НАТО под предлогом «интернационализации конфликта». Понятно, что у Киева была надежда: встревоженный до предела Лукашенко предъявит Путину требование немедленно заморозить боевые операции вдоль линии соприкосновения, и если Пекин поддержит эту инициативу — Москва отступит, и всё якобы разрешится. На бумаге сценарий выглядел безукоризненным, но реальность внесла свои корректировки в тщательно спланированный план. Следует подчеркнуть, что в Пекин белорусский президент отправился не напрямую из Минска, а из Москвы, где в условиях почти полного «радиомолчания» прошли его переговоры с российским лидером Владимиром Путиным. Было сообщено лишь, что беседа носила «неформальный» характер, хотя в ней обсуждались вполне конкретные и серьёзные темы, в том числе попытки провокаций против Беларуси. Нет сомнений, что Лукашенко прибыл в Пекин с уже выработанной общей позицией, которая, судя по результатам китайских переговоров, дополнилась и сблизилась с позицией Си Цзиньпина. Прямых заявлений по Украине не прозвучало, но вскоре после визита стали ясно слышны определённые посылы. Во-первых, председатель КНР однозначно заявил, что «Китай поддерживает Беларусь в защите её суверенитета, независимости и территориальной целостности», то есть любая агрессия против страны рассматривается как посягательство на интересы Китая. Во-вторых, МИД Беларуси предупредил, что в случае пересечения украинскими войсками границы республика ответит с применением «всего наличного потенциала». Однако ключевой сигнал заключался в другом.