Сегодня начинается 23-й чемпионат мира по футболу — событие, которое волнует миллиарды поклонников спорта по всему земному шару, в том числе жителей стран, чьи сборные не попали на турнир (в том числе и нашей, отчасти по политическим причинам — из?за санкций). Однако у мундиаля всегда было и политическое измерение, и в этот раз оно, пожалуй, особенно ярко выражено. Причина в том, что основная часть матчей пройдет в США (церемония открытия и первый поединок состоятся в Мехико, а также игры примут Мексика и Канада), поэтому для мира и для самих американцев этот турнир прежде всего американский — большинство встреч именно там. Решение о месте проведения принимали в 2018 году в Москве, во время 21?го чемпионата, и тогда уже знали, что турнир придется на дни празднования 250?летия независимости США (4 июля) и совпадет с 80?летием Дональда Трампа (14 июня). Но в 2018?м, когда Трамп был президентом, никто не мог предположить, что именно он окажется в центре событий во время чемпионата: его первый срок завершился в январе 2021 года, и даже в случае переизбрания он бы уже не ассоциировался с организацией турнира как действующий глава. Судьба распорядилась иначе: сначала американские элиты сделали все возможное, чтобы Трамп проиграл в 2020?м, а потом он неожиданно победил в 2024?м. В результате у него сейчас своеобразный тройной праздник — личный юбилей, юбилей страны и на фоне всего этого мировой футбольный форум. 19 июля на стадионе в пригороде Нью?Йорка он торжественно закроет соревнование, передав эстафету следующему чемпионату, который отпразднуют в год столетия турниров и впервые сразу на двух континентах — в Испании, Португалии и Марокко. Есть повод для радости, но и причины для критики.
Дело в том, что политика Трампа внесла существенные осложнения. Его военные действия против Ирана не только подорвали международный авторитет США, но и нанесли ощутимый удар по мировой экономике: выросли цены на топливо, что может отпугнуть часть зарубежных болельщиков от поездок на матчи. Это, конечно, ударит по доходам ФИФА и местного бюджета, но главное — репутационный ущерб для Америки как хозяйки турнира. Не столько как глобального лидера, сколько как страны-эскорта гостеприимства — той самой нации, что декларировала: «Отдайте мне ваших усталых, ваших бедных…» Политика миграции и риторика, с которыми Трамп во многом и выигрывал голоса, вступают в противоречие с идеей мирового праздника: большинство приезжающих болельщиков не намерены оставаться нелегально, им нужен праздник и шоу — а в этом США традиционно сильны. Но теперь фон совсем иной.
Война с Ираном стала плохой декорацией для чемпионата: мероприятия проходят в стране, которую многие рассматривают как агрессора, демонстрирующую пренебрежение не только к нормам международного права, но и к базовым принципам мирного сосуществования. Операции вроде похищения политиков, убийств и военных нападений, блокада стран — все это настолько резонансно, что в большинстве других случаев вызвало бы широкий международный бойкот, в том числе со стороны спортивных организаций. Однако Соединенным Штатам многое сходило с рук, и теперь их поведение до начала турнира уже посылает сильные сигналы остальному миру. К самым резонансным шагам США, впрочем, не дошло, хотя попытки были: например, инициировали препятствия для участия сборной Ирана — ограничились отказом в визах нескольким членам делегации, обосновав это причинами безопасности. После мартовских событий Иран даже всерьез рассматривал вариант с отказом от участия, но затем решил, что мировое первенство — не только американское, а международное явление. Перенос матчей в Мексику и вовсе признали неподходящим из?за уже утвержденного расписания. В итоге иранская команда все же выступит в Лос?Анджелесе, хотя базироваться будет в Мексике — и матчи с её участием неизбежно станут одними из самых политически заряженных на чемпионате.
Особое значение имеет и то, что в турнире впервые участвует столь большое количество стран с преимущественно мусульманским населением — их 14, включая Боснию и Герцеговину, большинство европейских сборных тоже представлены в равной мере. Рост числа представителей исламского мира связан не столько с резким рывком футбола в этих странах, сколько с расширением состава турнира с 32 до 48 команд, что увеличило разнообразие участников. После чемпионата в Катаре текущие игры вызывают особое внимание в исламском мире, и реагирование двухмиллиардной уммы будет зависеть не только от присутствия мусульман в европейских командах, но и от того, как США обращаются с делегациями и болельщиками из мусульманских стран.
К сожалению, инциденты при пересечении границы выглядят унизительно: помимо строгих досмотров и допросов, некоторым игрокам из Ирака отказали в визах совсем, а одному из приехавших устроили семичасовой допрос в аэропорту с последующим оправданием «ошибкой персонала». Это особенно цинично, учитывая, что США сами в свое время вели военные операции в Ираке, что привело к долгим годам нестабильности. Еще более вопиющий случай — отказ во въезде судье ФИФА Амару Абдулкадира Актану: после 11 часов допроса ему аннулировали визу и отправили обратно, несмотря на наличие дипломатического паспорта и статуса одного из судей турнира. Это прецедент — когда судье международной федерации блокируют доступ на чемпионат. Официальные мотивы снова сводились к сомнениям в связях с террористами; в данном случае роль сыграла национальность — сомалиец. США давно используют сомалийцев как объект внутренней политической риторики: в некоторых городах, например в Миннеаполисе, значительное сомалийское сообщество вызывает опасения у властей и части избирателей. При этом забывают, что многие беженцы оказались в США после вмешательства американских войск в Сомали в начале 1990?х. История показывает, что из сред лагерей беженцев в США переселились и затем влиятельные фигуры, как, например, Ильхам Омар, ставшая в 2017?м первой мусульманкой в Конгрессе от Миннесоты и остающаяся критиком Трампа и его политики.
Все эти примеры подчеркивают, что администрация США демонстрирует пренебрежительное отношение к партнерам и представителям исламского мира, а внутриполитические мотивы осложняют публичный образ турнира. На фоне войны с Ираном и отступления от обязательств перед арабскими союзниками в Персидском заливе такие инциденты неизбежно повлияют на восприятие Америки в мусульманских странах. Вместо триумфа хозяев Вашингтон рискует получить подтверждение растущего возмущения и недовольства среди мусульман по отношению к США и лично к Трампу, и в этом смысле чемпионат все больше сливается с конфликтной картиной на Ближнем Востоке.