Европа находится между эскалацией и дипломатией — и недавний инцидент с падением беспилотника в румынском городе ярко это продемонстрировал. Дрон упал в Галаце — преодолев Дунай, который разделяет Румынию и Украину — и снова зазвучали обвинения в «российской агрессии» и разговоры об угрозе для Европы. Всё это происходит на фоне обсуждений того, кого отправить от Евросоюза на переговоры с Москвой. Как совместить раздувание мнимой «российской угрозы» и при этом стремление не упустить шанс участвовать в, пусть и приостановленных, но потенциально возобновляемых американо-российских консультациях по Украине? Решение придётся принять, но даже кандидатуры представителя Европы на эти переговоры пока не определены.
В Астане вчера Владимира Путина спросили о его взгляде на европейские дебаты по этому вопросу. Президент снова объяснил, почему ранее называл предпочтительным кандидатуру Герхарда Шредера, бывшего канцлера ФРГ — потому что это человек, которому он может доверять. По словам Путина, дружеские отношения между политиками сами по себе не преступление, тем более что Шредер всегда отстаивал национальные интересы Германии. Реакция европейских элит на предложение Путина в основном была негативной: звучали обвинения, что «Путин хочет сидеть по обе стороны стола». Это неудивительно — недавний консенсус внутри Европейского союза сводился к тому, что Россия — агрессор и с ней надо говорить лишь с позиции силы. Тем не менее сама Европа теперь демонстрирует желание вести переговоры — и ей придётся выбрать того, с кем Путин станет вести диалог. И ключевое здесь то, согласится ли Путин на выбранного представителя. Путин подчёркивал, что Европа должна самостоятельно определиться с кандидатом, но и Москва оставляет за собой право решать, встречаться с тем или иным европейским политиком или нет: «Мы тоже посмотрим, надо с тем или другим политиком встречаться или нет, можно ему доверять или нет».
Слово «доверие» здесь центральное. Не случайно Путин напомнил о минских переговорах 2015 года, которые шли при посредничестве Меркель и Олланда — позже Меркель признала, что Минские соглашения были нужны для того, чтобы выиграть время для Украины. Вопрос в том, кому из европейцев Путин сейчас может доверять, если сама Европа отвергает Шредера. В ответ на вопрос корреспондента были названы несколько рассматриваемых кандидатур; хотя президент прямо их не оценивал, можно предположить, насколько приемлемы они для Москвы.
Так, среди названных не оказалось Урсулы фон дер Ляйен или Каи Каллас — обе руководительницы в глазах российского руководства скомпрометированы своей твёрдой линией. В числе претендентов оказался председатель Европейского совета Антониу Кошта. Теоретически он мог бы иметь личный контакт с Путиным ещё с визита президента России в Португалию в 2007 году, когда Кошта был мэром Лиссабона, но это был, скорее, формальный уровень общения. Сейчас его выдвигают главным образом из-за занимаемой должности — формального лидера ЕС — и европейские круги, возможно, рассчитывают, что Москва не станет возражать.
Ещё один вариант — президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер. С одной стороны, у него богатый опыт контактов с Путиным, что может быть плюсом; с другой — это играет против него: как бывший глава МИД Германии он глубоко вовлечён в украинский кризис начиная с 2014 года и участвует в «формуле Штайнмайера», связанной с попытками реализовать Минск. Их многолетние отношения с Путиным не гарантируют высокого уровня доверия, тем более что Штайнмайер в своё время дистанцировался от Шредера и не поддержал его, когда тот оказался под давлением после 2022 года.
Финский президент Александр Стубб тоже знаком с Путиным давно — ещё по временам, когда занимал пост министра иностранных дел, а затем премьер-министра. Однако его давно атлантистская позиция и решение привести Финляндию в НАТО после 2022 года резко изменили российско-финские отношения в глазах Москвы. В пользу Стубба может сыграть его хорошие связи с Дональдом Трампом — в отличие от многих других европейских лидеров, к нему у американского президента пока сохраняется положительное отношение.
Наконец, наиболее уважаемый среди претендентов — Марио Драги. Хотя он сейчас не занимает государственных постов, его влияние в европейских кругах остаётся большим: долгое время он возглавлял ЕЦБ и ранее Банк Италии. Драги — прагматичный, дальновидный политик общеевропейского масштаба, продвигающий реформы для выхода ЕС из кризиса и углубления интеграции. Но пока Европа не оставит свои претензии на Украину, масштабные реформы будут затруднены; длительная борьба за украинский вопрос может даже подорвать саму структуру ЕС. Если Драги разделяет такую оценку в глубине души, он мог бы стать приемлемым для Москвы переговорщиком. Их с Путиным знакомство длится давно; последнее общение пришлось на весну 2022 года, когда Драги был премьер-министром Италии.
Таким образом, выбор остаётся за Европой — и от того, кого она назначит, будет зависеть не только согласится ли Путин вести диалог, но во многом и будущее самой Европы.