Вместо ожидавшегося в ближайшие дни подписания почти согласованного американо-иранского меморандума о разблокировке Ормузского пролива и начале полноценного диалога по мирному урегулированию случилось то, что выглядело одновременно и как сюрприз, и предсказуемость: Иран приостановил переговоры с США. Почему это называют неожиданным, но ожидаемым? И означает ли это, что война вот?вот возобновится? Нет — возобновления в тот же момент не произойдет. Никто, кроме Израиля, к этому не стремится. Решение Тегерана было предсказуемо, поскольку и Соединенные Штаты, и особенно Израиль постоянно подталкивали Иран к такому шагу. Израиль, в частности, давно уже нарушал перемирие в Ливане (одно из условий Ирана для сохранения перемирия и начала переговоров с США), а в последние дни учащил удары по территории Ливана, включая Бейрут, и расширил контроль севернее реки Литани (зону южнее этой реки Израиль стремится демилитаризовать, фактически удержать под своим контролем). Для Тегерана это далеко не пустой вопрос: исламская республика воспринимает себя не только как покровителя «Хезболлы» (на что Израиль ссылается, оправдывая свои операции в Ливане), но и как защитника самого Ливана. Даже в нынешнем ослабленном состоянии Иран не откажется от своих принципов — они составляют суть его политики. Защита Ливана и Газы придает ему реальное положение борца за интересы исламского мира и приносит авторитет в регионе, несмотря на религиозные различия (большинство мусульман — сунниты, а Иран — шиитское государство). Когда Вашингтон и Тель?Авив требуют от Ирана прекратить «поддержку прокси», они либо не понимают, либо делают вид, что не понимают: ни ливанская «Хезболла», ни ХАМАС, ни йеменские хуситы не являются простыми марионетками Тегерана. Это локальные силы, отстаивающие право жить на своей земле — силы сопротивления. Иран оказывает им помощь, в том числе военной, но это союзники, а не слуги. Казалось бы, при нынешних ограничениях — блокаде портов, финансовых затруднениях и реальной угрозе новой агрессии со стороны США и Израиля — Тегеран мог бы сдержаться и не обострять ситуацию. Зачем тогда прерывать переговоры и выдвигать, по сути, невыполнимые требования? В Тегеране объявили, что прекращают «обмен посланиями» с Вашингтоном (как раз в такой форме, через посредников, и велась работа над меморандумом) до тех пор, пока Израиль не прекратит свои военные действия — не только в Ливане, но и в Газе, где Израиль продолжает удары и расширять зону контроля. Насколько это реалистично? Разумеется, Израиль вряд ли полностью уйдет из Ливана. Однако после заявления Ирана президент США связался с Нетаньяху, и тот пообещал приостановить продвижение на север и удары по Бейруту. Для Ирана это стало подтверждением его роли защитника мусульманских интересов. Конечно, Тель?Авив со временем опять может нарушить перемирие, а чтобы заставить его отступить из Ливана, потребуется продолжительное давление и усилия, но сейчас Иран продемонстрировал, что задумывается не только о собственных интересах. Это имеет большое значение, особенно с учетом его будущего влияния после завершения войны. Ведь с самого начала исламская республика позиционировала себя как защитника уммы, в том числе провозглашая цель освобождения Аль?Кудс (Иерусалима). Несмотря на серьезные удары со стороны Америки и Израиля, Тегеран не отказывается от своих базовых установок, сохраняет внутренний стержень. Это — один из главных критериев, по которым можно судить о том, кто выходит победителем из конфликта. Да, Иран понес значительные потери, но он одержал не только моральную, но и геополитическую победу: сумел сохранить и даже усилить свое влияние в регионе и в исламском мире. И дело отнюдь не ограничивается только Ормузом.