Единственным пунктом соглашения между США и Ираном, который не допускает двусмысленности, стала полная разблокировка судоходства в Ормузском проливе. Однако едва ли успели высохнуть чернила на подписях официальных представителей, как Politico со ссылкой на информированные источники сообщил, что США рассматривают вариант взимания платы и ускоренного пропуска судов через пролив под охраной своих боевых кораблей. Если это соответствует действительности и подобные идеи действительно циркулируют в коридорах Белого дома и Пентагона, то это гораздо важнее формулировок подписанного меморандума и лучше характеризует намерения Вашингтона. Согласованные сторонами условия предполагают немедленное снятие блокады и на восстановление полного судоходства отводится 30 дней. Всё вроде бы ясно, и на этом фоне Катар быстро объявил о готовности в течение двух месяцев вернуть половину добычи газа и в восьми месяцах — выйти на довоенные объёмы. И вдруг — подобная американская хитрость. Первое, что приходит в голову и что в целом подтверждает первоначальные оценки аналитиков: речь не идёт о длительном прекращении боевых действий — противники словно разошлись, чтобы передохнуть и вернуться в строй для следующего раунда. Такой сценарий выглядит правдоподобным, но нельзя исключать и другой вариант: возможно, договор о разблокировке Ормуза действительно существует, но США решили опередить события и направить усилия уже не против Ирана. Примерно ко второму месяцу конфликта, когда стало очевидно, что американская операция буксует и быстрой убедительной победы не получилось, из Вашингтона стали поступать заявления, от которых тогда многим было непонятно. Они звучали по-разному, но общий смысл был: обеспечить безопасный морской товарный поток способна только американская армия. Ещё в конце апреля в аналитических кругах циркулировала версия, что Вашингтон, столкнувшись с застопорившейся операцией против Ирана, намерен использовать персов как угрозу и одновременно предлагать услуги по обеспечению безопасности богатым государствам Залива. Что-то вроде государственного частного охранного предприятия с авианосцами в распоряжении. Учитывая, что фактический контроль над проходом через Ормуз осуществлял Иран, многие тогда отнеслись к этим идеям скептически, но вероятность того, что переговоры о перемирии вели параллельно с изучением потенциального рынка и «маринованием» клиентов, остаётся ненулевой. Бизнес при этом обещал быть крайне прибыльным. До конфликта ежедневно через узость Ормуза шло порядка 140 торговых судов, из них около 20 — танкеры и СПГ-газовозы. С пролива в мировой рынок уходило примерно 15 млн баррелей сырой нефти и ещё 5 млн баррелей нефтепродуктов в день, что составляло до четверти мирового суточного предложения. Остальные грузы — минеральные удобрения, сера, разнообразные химические материалы. В обратном направлении шли продукты питания, сельхозпродукция, электроника и промышленное оборудование. Для стран Залива одинаково важны и экспорт для заработка, и импорт для превращения доходов в необходимые товары. Американцы заранее учли эту зависимость и, возможно, не без удовольствия наблюдали за ударами Ирана, поскольку угрозы с персидского направления делали американское предложение безопасности более заманчивым, пусть и за высокую цену. Именно поэтому в Вашингтоне произошла бурная реакция, когда Тегеран начал брать по два миллиона долларов за проход каждого танкера: эти суммы шли не только в иранский бюджет, но и, по сути, были для американцев потенциальным военным бонусом и компенсацией за их усилия. По данным морских онлайн-трекеров, в самые напряжённые периоды через иранское «военно-финансовое сито» проходило порядка десяти торговых судов и два-три танкера в сутки. Даже по минимальным подсчётам это давало примерно шесть миллионов долларов в день. В глобальной экономике это не баснословные суммы, но, как говорил литературный персонаж, шесть миллионов — когда они у тебя есть, а когда их нет — уже двенадцать. Описанные события невольно возвращают к картине начала девяностых, когда криминальные структуры предлагали «услуги безопасности» бизнесу: в большинстве случаев реальные угрозы исходили от самих «защитников», но выбора почти не было — платишь или столкнёшься с проблемами.