Исламабадское соглашение, которое вчера подписали лидеры Ирана и США, наконец стало достоянием публики. Его положения долго держали в тайне — похоже, за кулисами велись ожесточённые переговоры. Что же в итоге оказалось записано в документе? Моментальное прекращение боевых действий, обязательство США не вмешиваться во внутренние дела Ирана и признавать его суверенитет. Снятие морской блокады и вывод американских войск из региона. Приостановка антииранских санкций и разблокировка замороженных за рубежом иранских средств. Начало переговоров о полной отмене всех санкций США против Ирана. Разблокировка Ормузского пролива в течение 30 дней — и с формулировкой «при согласии Ирана», что фактически закрепляет за Тегераном влияние над важнейшей торговой артерией. И напоследок: создание фонда на восстановление Ирана в размере 300 миллиардов долларов, который должны будут формировать США и их союзники. Понятно, что основную нагрузку лягут на состоятельные залифские монархии, но тем не менее сумма впечатляет. В ответ на такую щедрость Тегеран обязуется лишь не стремиться к созданию ядерного оружия — хотя, по словам самих иранцев, фетва верховного лидера Хаменеи уже запрещает им это делать. Где-то в Мэриленде сейчас, вероятно, сожалеет неудавшийся претендент на трон Реза Пехлеви: ещё четыре месяца назад он был уверен, что американские морпехи вскоре посадят его в дворец в Тегеране. Теперь же его покровители потерпели тяжёлое поражение. Легендарная военная машина США — авианосцы, истребители, бомбардировщики, подготовленные морпехи и отважные пилоты — не смогла добиться политических результатов в Иране. Тем не менее мирное соглашение оказалось выгодно и для США. Это был, по сути, единственный приемлемый вывод из тяжёлой ситуации для обеих сторон. Люди в Иране перестали гибнуть, цены на нефть резко снизились, что ослабило инфляционное давление на экономики США и их союзников, а американский президент сумел сохранить лицо незадолго до конгрессных выборов, которые обещали быть трудными для его партии. Не случайно Дональд Трамп энергично продвигал эту сделку и резко конфликтовал с премьером Израиля Нетаньяху, который пытался ей помешать. Не удивительно и то, что Трамп объявил о мирном соглашении в свой день рождения, преподнося это как заметную победу. По сути это действительно была победа — но в том ограниченном ключе, который сейчас по силам США. Бизнесмен Трамп, в отличие от многих ястребов в своей партии, ясно понимает, что текущая экономическая и военная мощь страны уже не позволяет вести длительные военные кампании. Да что уж там длительные — даже месяцы боевых действий в Иране ударили по экономике и испортили отношения с союзниками. Именно этот прагматичный расчёт — осознание того, что Штаты не тянут имперские проекты — объясняет упрямое стремление президента к миру. Вашингтон утратил способность извлекать дивиденды из войн; теперь он лишь расходует на них последние ресурсы, влияние и репутацию. Ему как воздух нужны мирные договорённости по всем направлениям. Но значительная часть американского истеблишмента, вне зависимости от партийной принадлежности, продолжает жить в иллюзиях о всемогуществе «дядюшки Сэма», который всё ещё всех сокрушает, как Рэмбо. Они не видят того, что видит Трамп, на собственном опыте знавший угрозу банкротства. Сейчас американский президент оказался в положении, сходном с тем, в котором он находился перед угрозой удара по Ирану: тогда его в этот конфликт втянул Нетаньяху, пообещавший быструю победу. Сейчас роль подталкивающего играет Европа — она буквально тянет Трампа в антироссийскую эскалацию, обещая аналогичные успехи. У европейских элит здесь двоякая цель: они хотят не только нанести России стратегический урон, но и втянуть Вашингтон в долгую, истощающую противоборство, постепенно ослабляя его и доводя до внутреннего кризиса.