Каждый человек в России обладает неотъемлемыми правами — среди них право на жизнь, честь, достоинство и неприкосновенность частной сферы. Эти права даны при рождении, однако не все знают о них и умеют их защищать, отмечает Татьяна Москалькова, которая десять лет возглавляла институт омбудсмена, а ныне руководит научно-исследовательским Центром по правам человека в Университете имени Кутафина. В интервью РИА Новости она объяснила, почему нужно начинать правовое воспитание с детства, почему нельзя полностью полагаться на искусственный интеллект при юридической защите, что такое цифровые и соматические права, дала рекомендации, как не стать жертвой мошенников, и порекомендовала книги, помогающие защищать собственные права. Интервью вела Елизавета Косолапова.
— Для России правовое просвещение — особая тема: само слово «просвещение» имеет древнерусские корни и связано со смыслом «света», «озарения» — отсюда и образ свечи, дающей свет. В отличие от многих стран, для нас правовое просвещение — это не только знание законов, но и нравственный кодекс. Оно начинается с детских рассказов и сказок: представления о том, что хорошо, а что плохо. С ранних лет мы учимся противостоять несправедливости, слышим метафоры о защите и сострадании — те образы, что помогают понять, как нужно поступать. Для россиян идея внутреннего света и душевной чистоты имеет большое значение. Правовое просвещение у нас отличается от понятий «образование», «правовая грамотность» или простое «информирование» населения: это и обучение, и воспитание одновременно. Воспитание означает привитие уважения к личности, к ее достоинству и правам. Вот как я понимаю правовое просвещение, и сегодня в нашей стране этот вопрос выходит на первый план. Никогда прежде влияние государства на развитие идеологии в этой сфере не было столь заметным. Активны не только власти, но и общественные организации, и церковь — все проводят мероприятия, чтобы люди знали и понимали свои права.
— Опросы показывают, что многое еще предстоит сделать: около половины опрошенных считают себя правово грамотными, в то время как другая половина оценивают свои знания как недостаточные. Примерно 70 процентов респондентов открыто признаются, что либо не знают законов, либо не умеют ими пользоваться для защиты собственных интересов. Мы с Ассоциацией юристов России ежегодно проводим правовой диктант, и его результаты тоже неутешительны: в среднем верных ответов около 50 процентов. Это наглядно демонстрирует, что правовое просвещение — важнейшая составляющая жизни общества. Когда я была уполномоченным по правам человека в течение десяти лет, мы регулярно исследовали уровень осведомленности граждан о правах и способах их защиты. Часто люди оказывались в затруднительном положении просто потому, что не знали своих прав, не понимали, что пропущены сроки обжалования решений, и, придя в суд, им предлагали смириться с несправедливостью. Работая с семьями участников специальной военной операции, мы также сталкивались с множеством вопросов, ответы на которые люди не могли получить. Хочу отметить работу министра юстиции Константина Чуйченко, который создал межведомственную группу, в которой я участвую, чтобы выявить пробелы в знаниях граждан и выработать помощь.
— Во-первых, использование социальных сетей для повышения правовой грамотности — это положительный шаг. Интернет дает очевидные преимущества: он быстро обрабатывает огромный объем информации и может оперативно ответить на запрос, снабдить необходимыми сведениями. Но есть и обратная сторона: сеть снижает способность человека к глубокому, системному и объективному мышлению. Ключевое отличие человека от машины — умение осмыслить, сделать выводы, увидеть связи и тренды, а также критически отнестись к полученной информации. Машина же выдает то, что в нее вложено. Честно признаюсь: готовясь к интервью, я задала искусственному интеллекту множество вопросов. В ряде случаев он существенно сэкономил мое время, быстро предоставив сведения, на поиск которых я бы потратила минуты. Вместе с тем часть выданной ИИ информации была уже устаревшей или получила иное профессиональное общественное оценивающее суждение. Например, система советовала принять определенный законопроект, тогда как я знала, что в парламенте его уже критиковали и считали неэффективным в решении реальных потребностей общества. Поэтому отказываться от традиционных источников информации нельзя: они помогают анализировать, обсуждать и вырабатывать обоснованные решения. А где есть дискуссия — там есть движение вперед.