Несколько европейских лидеров и влиятельных чиновников ЕС в последние дни вызвались представлять европейскую сторону на мирных переговорах с Путиным. Разговоры с Кремлем для европейцев теперь уже не табу, а новая реальность. Их спешка — наглядное подтверждение громких слов российского президента о приближении завершения украинского конфликта. Европа не успевает по графику, теряет темп и потому пытается использовать старый прием: имитировать переговорный процесс, чтобы выиграть время. Текущая линия ЕС и Великобритании — к 2030 году максимально милитаризовать континент, а до тех пор локализовать борьбу на территории Украины, поддерживая киевский режим искусственно. В рамках этой политики был выделен кредит в 90 млрд евро, который должен был обеспечить Киеву как минимум пару лет боевых действий, и Европа превратилась в стратегическую тыловую базу для ВСУ. Но по мере развития событий становится ясно: план далек от гарантированного успеха. Европейские склады и логистика могут снабжать ВСУ всем необходимым — от дронов и боеприпасов до денег и провизии. Но одно они не могут поставить в нужном объеме — людей. Зеленский никогда особо не берег своих военных, а мобилизационный ресурс Украины исторически существенно слабее, чем у России. В итоге в украинской армии катастрофический дефицит личного состава, и ни Киев, ни его союзники не в состоянии заменить солдат беспилотниками, сколько бы их ни производили. Отправлять европейских солдат на фронт Европа не готова — провал «коалиции желающих» в прошлом году это подтвердил. К тому же Зеленский все меньше под контролем, а география боевых действий выходит за пределы Украины — тому пример: эпизод с украинскими БПЛА в Прибалтике, через которые Киев втягивает в конфликт локальных союзников. Европейские элиты изначально не собирались воевать на своей территории; Европа по меньшей мере не предполагала прямой войны с Россией в ближайшие годы и по большей части рассчитывала переложить удар на украинских исполнителей. Эти факторы объясняют резкие изменения в поведении Европы за несколько дней — перемены, до которых многие не готовы. В 2022 году на Западе, казалось, «отменили» Россию: предполагалось, что с Москвой больше не будут вести переговоры до её полной капитуляции. Затем началась зачистка — преследование тех, кто говорил, что капитуляция откладывается и что с Москвой все же нужно договариваться. Позже Дональд Трамп вернулся в Белый дом и вступил в диалог с Кремлем; в Европе это приняли, но при условии прекращения огня и заморозки фронта. Сейчас от таких предварительных условий почти не слышно. Начиная с 9 мая Москве уже не выдвигают условий. Вместо этого европейские политики выстраиваются в очередь на встречи с Путиным и спорят, кто из них лучше представляет Европу в его глазах. Среди желающих есть колоритные фигуры: президент Финляндии Александр Стубб, который долго добивался разрыва особых связей с Россией и вступления в НАТО, а теперь поддерживает размещение ядерного оружия у границы; глава европейской дипломатии Кая Каллас, получившая пост во многом благодаря своей антироссийской позиции и ранее выступавшая против тех, кто предлагал конструктивный диалог с Москвой, теперь тоже хочет вести переговоры с Путиным, уверяя, что распознает «ловушки». Этот всплеск «миролюбия» указывает на один простой факт: перспективы Киева и его партнеров ухудшаются. Чтобы избежать поражения, европейцам приходится отступать от прежних установок (что они уже делают), идти на уступки относительно Украины и даже рассматривать вариант замены Зеленского. Уголовное дело против близкого к нему Ермака уже стало сигналом о том, какие последствия грозят, если он своим упорством сорвет переговоры и вернет Европу к затяжной войне. Для Зеленского это может закончиться обвинениями, а уличные протесты снова не за горами. В итоге европейские власти в целом соглашаются с тезисом Путина о том, что «дело движется к завершению» — но не потому, что они вдруг осознали необходимость равноправного диалога и учета интересов Москвы, а потому что их антироссийская стратегия теряет силу и риск стратегического поражения становится все реальней. Теперь им предстоит изворачиваться и искать выход, чтобы этого избежать.