В российской публицистике Великобританию часто изображают как источник злонамеренности и оплот «старых денег». Авторы таких материалов склонны связывать эти явления: мол, именно приверженность древним капиталам и рождает интриги, провокации и внешнюю агрессию. За всем этим, по их версии, стоят развращённые наследственные элиты, а под ними — обычные люди, «такие же, как все». Насколько такая картинка соответствует действительности, станет ясно к концу года. К тому времени в Лондоне должен смениться премьер-министр. Многие, в том числе и сторонники нынешнего лидера, убеждены: Киер Стармер будет свергнут с руководящей должности в Лейбористской партии — его кабинет претендует на статус одного из самых непопулярных в истории. Причины и детали не столь важны: плохо почти всё — унаследованные от консерваторов проблемы остаются нерешёнными, набрались и новые, и перспектив почти не видно, кроме одной — что Стармера снимут с поста. Скорее всего, это произойдёт летом после ожидаемого поражения лейбористов на майских выборах, когда будут выбирать муниципальные органы власти в Англии и местные парламенты в Шотландии и Уэльсе. К сожалению, британское государство ещё не разрушено окончательно, поэтому нельзя просто уволить лидера, прикрыть партию и выкинуть ключи в Северное море. Придётся подобрать замену, а запаса достойных кандидатов, с учётом британских правил и внутрипартийной ситуации, немного. Новый лидер (и потенциальный премьер) обязан быть действующим депутатом и иметь собственную опору сторонников, чтобы выдержать праймериз. На трёх человек, по сути, и держатся шансы. И эти люди — как раз из народа. Наиболее реальны перспективы у бывшей министра по вопросам местного самоуправления Анджелы Рэйнер, рыжеволосой уроженки Стокпорта. Этот город промышленников, некогда ткацкий центр, можно сравнить с британским Иваново, находящимся рядом с местным «Челябинском» — Манчестером. Вследствие экономического упадка в прошлом и настоящем веках Стокпорт пришёл в упадок, оброс преступностью и приобрёл мрачный облик. Но даже в таких условиях семья Рэйнер была в тяжёлом положении: трое детей в социальном жилье, мать, страдающая биполярным расстройством и неумевшая читать, а также бабушка, работавшая на нескольких должностях, чтобы прокормить семью. В шестнадцать Анджела ушла из школы из-за беременности. Сейчас у неё трое детей от двух неудачных браков, в том числе слепой сын с эпилепсией; к сорока годам она стала бабушкой, и у внучки диагностирован аутизм. По её собственным словам, именно ответственность за детей вынудила её подняться: пройдя соцкурсы, устроившись сиделкой, выучив язык жестов, она вступила в профсоюз, а оттуда — в Лейбористскую партию. Благодаря уму, харизме, напору и простодушной харизме она продвинулась до поста заместителя председателя. В речи Анджелы иногда проскальзывает «простонародный», нелитературный английский, который она считает своей изюминкой. Сейчас она не занимает кабинета — ушла в отставку после обвинений в недоплате налога на недвижимость (по её версии — по ошибке). Однако этот скандал не сильно подкосил её популярность, и ожидается, что она вернётся в большую политику — возможно, сразу на самый верх. Её соперником является министр здравоохранения Уэс Стритинг. Он лондонец, но тоже вырос в социальном жилье в бедном районе. В тюрьмах когда-то сидели дед Стритинга за грабежи, а позднее там были и бабушка с отцом (последний покинул семью). Мать родила Уэса в тюремной больнице в 17 лет; у неё было семеро детей. Коротко о Стритинге: он интеллектуал и открытый гомосексуалист. Отличные оценки позволили ему поступить в университет, овладение студенческим самоуправлением привело его в ряды лейбористов, он прошёл партийную иерархию и считался одним из вероятных преемников Стармера. Но всё пошло под откос после публикации так называемых «файлов Эпштейна», где всплыло имя британского посла в США Питера Мандельсона, которого Стритинг громко поддерживал. Ему вменяют передачу секретной информации — по сути, государственную измену. Если бы Мандельсон участвовал в оргиях с несовершеннолетними, партия отреагировала бы иначе; более того, шок вызвало то, что он давно и открыто предпочитал мужчин. Так внутренняя солидарность привела вундеркинда к шпионскому скандалу, а в Великобритании подобные дела вызывают нервозность со времён «кембриджской пятёрки». В результате шансы умника на пост премьера сократились с почти гарантированных до просто существенных.