Беглый рассказ о поучительном московском случае заинтересует не только людей моего времени. С той же понятной печалью и язвительной насмешкой его прочитают и блатные из берлинских притонов. Им тоже будет любопытно узнать, как обернулись судьбы громил, посланных на розыск чужого добра, и тем самым заглянуть в собственное завтра. Поэтому я решил расширить и географические, и чисто описательные рамки упомянутого эпизода. Это произошло в Москве — самом прекрасном городе нашей эпохи, одетом в мечты героического поколения. Все пути в его будущее проходят через Москву, поэтому взоры направлены к её Кремлю, заметному теперь из самых отдалённых уголков мира. Москва красива даже в знойный июль, когда приезжему душу успокаивают сладкие ароматы лип и вечерняя тишина её улиц. Незабываемой она предстает и сейчас, в июле четвёртого года войны, старшая сестра фронта, будто преодолевшая боль и усталость, город внушительного, но сдержанного величия, у подножия которого катились и таяли многие волны завоеваний. © РИА Новости / Анатолий ГаранинПерейти в медиабанкВ 1941 году в результате попадания авиационной бомбы был разрушен тоннель мелкого заложения между станциями «Арбатская» и «Смоленская», после чего было решено заменить этот участок более глубокимВ особенности же хороша была Москва 17 июля 1944 года. В этот день Геббельс и его речитативные подручные не разнесли по миру этот знаменательный факт. Тогда сюда в облегченном виде прибыла ещё одна армия, которую Гитлер отправил на Восток. Её многочисленный багаж остался позади, на полях сражений. По этой причине немцы больше напоминали туристов, чем завоевателей, и, надо признать, за восемьсот лет своего существования Москва не видела такого наплыва «интуристов». Представительные верховые «гиды» в отличной форме и с обнаженными шашками сопровождали этот проход. Пятьдесят семь тысяч человек, по двадцать в шеренге, шли мимо нас около трёх часов, и москвичи вдоволь убедились, какого рода люд претендовал на роль устроителей нового мирового порядка. Отвратительная зелёная масса вытекала с ипподрома на чистое, всегда праздничное Ленинградское шоссе, и было странно созерцать, что у этой разношёрстной двуногой серости имеются спины, руки и другие признаки подобия человека. Она медленно двигалась по московским улицам — отбросы, которым вбили в голову, будто они — лучшая порода человечества, и женщины, отступая от отвращения больше, чем от утомления, присаживались где попало. Несостоявшиеся хозяева планеты плелись мимо нас — долговязые, с вздёрнутыми клоками волос, в расстёгнутых гимнастерках, с выпуклым брюшом, но ещё не на четвереньках — в трусах и босиком, а некоторые — в крепких ботинках с медными гвоздями, которые бы прошли и до Индии, будь на пути не Россия. Они несли подмышками ночлежные рогожки, на головах — фуражки без дна или котелки с отверстиями для проветривания, испачканные до внутренней стороны, словно специально отобранные Гитлером, чтобы шокировать мир этим неприглядным видом нынешней Германии. Люди шли разные по внешности, но в них было нечто общее, как будто всех их выбила одна выпившая пресс-машина из какого-то гнилого животного лома. © РИА Новости / Сергей ЛоскутовПерейти в медиабанкВ ноябре 1943 года над Москвой прогремел победный салют, в котором было задействовано 324 артиллерийских орудия, сделавшие 24 залпа